Котенок и Скворец (В каком-то доме…)

В каком-то доме был Скворец,

Плохой певец;

Зато уж филосОф презнатный,

И свел с Котенком дружбу он.

Котенок был уж котик преизрядный,

Но тих, и вежлив, и смирен.

Вот как-то был в столе Котенок обделен.

Бедняжку голод мучит:

Задумчив бродит он, скучаючи постом;

Поводит ласково хвостом

И жалобно мяучит.

А филосОф Котенка учит

И говорит ему: "Мой друг, ты очень прост,

Что терпишь добровольно пост;

А в клетке над носом твоим висит щегленок:

Я вижу, ты прямой Котенок". -

"Но совесть..." - "Как ты мало знаешь свет!

Поверь, что это сущий бред

И слабых душ одни лишь предрассудки,

А для больших умов - пустые только шутки!

На свете кто силен,

Тот делать все волен.

Вот доказательства тебе и вот примеры".

Тут, выведя их на свои манеры,

Он философию всю вычерпал до дна.

Котенку натощак понравилась она:

Он вытащил и съел щегленка.

Разлакомил кусок такой Котенка,

Хотя им голода он утолить не мог.

Однако же второй урок

С большим успехом слушал

И говорит Скворцу: "Спасибо, милый кум!

Наставил ты меня на ум".

И, клетку разломав, учителя он скушал.

Басня Крылова Котенок и Скворец

басня-крылова-котенок-и-скворец

Мораль басни Котенок и Скворец

И говорит Скворцу: "Спасибо, милый кум!
Наставил ты меня на ум".
И, клетку разломав, учителя он скушал.

Анализ басни Котенок и Скворец

В самом начале басни Котенок был очень вежливым и смиренным. Даже будучи голодным, он и подумать не мог о том, чтобы съесть Щегла или Скворца. Но по мере развития сюжета его взгляды на жизнь меняются. И кто же их изменил? Глупый Скворец. Он сам, не догадываясь о том, что его нравоучения закончатся плачевно, стал причиной резкой смены настроений Кота.

Любитель философских размышлений научил тихого Котенка жизни. Не он ли сказал: «Кто силен, тот делать все волен»? Он. И поплатился за свои слова. Так и бывает: сильные люди, уверенные в себе, наглые и беспринципные, не смотря на законы и правила, нарушают их. При этом, призывая остальных поступать так же.

Читаем другие басни Крылова

Posted in Книга седьмая.